Хаос – Космос – Лабиринт КАРОЛЬ КАРВОВСКИЙ РОМАН БОРАВСКИЙ ПШЕМЫСЛАВ КАРВОВСКИЙ

Опубликован: 24.04.15

Хаос – Космос – Лабиринт

Кароль Карвовский

Роман Боравский

Пшемыслав Карвовский

 

Абстракционизм — независимо от того, думаем ли мы о его психологической и индивидуалистической «горячей» форме, или тот, который является «строгим», геометрическим, а иногда посвященным  созданию социальных утопий — это не не только абстрагирование от изображения объектов, но абстрагирование от только кажущегося, видимого и невидимого,  хаоса и мира духовного. Общим знаменателем абстрактного искусства  является то, что художники сосредотачивают свои усилия на поиске архетипов, чтобы внести в хаос порядок. По этой причине мы можем предположить, и это весьма утешительно, что за фасадом ранее упомянутого хаоса, мы можем найти священную геометрию смысла, когда в потоке событий,  снижающем остроту зрения, мы можем отслеживать регулярность определенных  групп элементов. Вечные интуиции художников также находят отражение в современной науке — будь то в форме повторения себя во множестве Мандельброта (фрактальной геометрии) или в свете метеорологической теории Лоренца который определяет хаос как сферу поведения по казалось бы, случайным и непредсказуемым, но тем не менее, по точным и, часто, просто выражаенным правилам.  В искусстве, нет каких-либо нейтральных, «невинных», не имеющих смысловой поддержки форм, которые были бы чисто абстрактными.

Эта мысль была точно сформулирована Кандинским на страницах  его трактата, озаглавленного «О духовном в искусстве» (1912).  Эта же мысль была артикулирована Ротко, который заявил: «Мне неинтересна взаимосвязь между цветом и формой. …Мне важно лишь выражение основополагающих человеческих эмоций – в состоянии трагедии, восторга, гибели и.т.д.».

Представленная вашему вниманию выставка трех польских художников:  Романа Боравского, и братьев: Кароля и Пшемыслава Kaрвовских, интенсивно работающих в русле геометрического абстракционизма, продолжает традицию.

Коды, криптограммы, кибернетические матрицы, демаркационные линии и наконец: извилистые тропы лабиринта – все это символы, характеризующие живопись  всех трех авторов. Их интригующие композиции вызывают много вопросов: Кто этот Минотавр, запертый в темноте лабиринта – нежеланный ребенок, от которого отказалось  Сознание, Подсознание, Случай?  Можно ли в хаосе найти гармонию или хотя бы контур изначального Плана? Может ли быть Вселенная соотносима или соизмерима с человеком? (по крайней мере некоторые физики так считают).

Нет смысла искать какие-либо ответы в искусстве. Единственно возможный этический и духовный путь художника – это вечный поиск, как в книге Ницше – скитания с призрачным компаньоном, чье имя — Тень Сомнения.

 

Малгожата Стенпника, Искусствовед

www.rotkocentrs.lv